Нехватка каких продуктов питания наиболее вероятна?
Склады торговых сетей продолжают подвергаться вражеским атакам, потребители скупают крупы и другие продукты длительного хранения, при этом агросектор пересматривает планы посевов из-за морской блокады.
Как бизнес перестраивает логистику, чтобы обезопасить поставки продуктов питания, насколько Украина обеспечена продовольствием и какой урожай в этом году собрали аграрии – об этом в интервью РБК-Украина рассказал министр аграрной политики и продовольствия Тарас Высоцкий.
Главное:
- Новые склады для компаний: Правительство передало бизнесу список доступных государственных и коммунальных складов, ведется поиск помещений за рубежом.
- Дефицит продуктов в магазинах: Возможна только ситуативная нехватка товаров из-за проблем с логистикой.
- Бизнес работает "с колес": Логистика поставок продуктов питания максимально разветвляется, чтобы избежать стадии накопления товаров.
- Зависимость от импорта продуктов – минимальная: Полностью импортируется малый ассортимент продукции, например, морская и океаническая рыба, экзотические фрукты, кофе и какао-бобы.
- Обеспеченность собственными продуктами: Большинство продуктов питания производятся в Украине в значительном избытке и экспортируются, поэтому угрозы их дефицита нет.
- Ограниченность альтернативной логистики: Через реку Дунай, железную дорогу на западной границе и автотранспортом возможно вывезти до 40-50% той агропродукции, которая ранее экспортировалась через порты Большой Одессы.
О поиске складов для торговых сетей
– Недавно была встреча президента Владимира Зеленского с торговыми сетями, на которой обсуждалось использование в качестве складов для продуктов питания таможенных складов (на территории соседних государств) и помещений коммунальных и государственных предприятий. Как продвигается эта инициатива?
– Российские атаки регулярно повреждают и уничтожают логистические и складские центры розничных торговых сетей. Поэтому сейчас важно не только восстанавливать утраченные мощности, но и искать решения, которые позволят уменьшить риски таких потерь в будущем.
Один из вариантов — оперативная релокация складских мощностей или их восстановление на базе объектов государственной и коммунальной собственности. Для этого мы собрали информацию от Фонда государственного имущества Украины и областных военных администраций о помещениях, которые потенциально могут быть использованы для таких нужд.
Эту информацию в закрытом режиме передали представителям торговых сетей, чтобы они могли оценить предложенные объекты и, в случае заинтересованности, воспользоваться ими.
– Компания увидит, какой склад ей подходит, и сможет его арендовать или купить?
– Да. Кроме этого, рассматривается возможность хранения продуктов за пределами Украины, но вблизи границы, чтобы при необходимости можно было оперативно доставлять необходимые партии к местам потребления.
Фото: Тарас Высоцкий (инфографика РБК-Украина)
Минагрополитики обратилось к представителям бизнеса и собрало информацию о том, какие типы складов им необходимы, а также есть ли у компаний уже найденные варианты таких помещений. Параллельно совместно с Министерством иностранных дел прорабатывается возможность налаживания B2B-контактов между украинскими компаниями и владельцами складских помещений за рубежом.
Читайте также: Какие сети супермаркетов пострадали от недавних обстрелов?
Сейчас анализируем, нужны ли изменения в законодательство (Украины, Европейского Союза или Молдовы). Вопрос релокации складских мощностей пока находится на этапе проработки.
Посольства Украины также получили задание изучить имеющиеся возможности и наладить контакты с владельцами складских помещений в соответствующих странах.
О наличии продуктов питания в магазинах
– Какая на сегодняшний день обеспеченность торговых сетей продуктами питания? Если определенного продукта нет – это дефицит самого продукта или проблема его доставки?
– На сегодняшний день проблемы дефицита пищевых продуктов мы не видим. Балансовые показатели демонстрируют, что производство – достаточное и продукции более чем хватает для обеспечения потребления.
Основным вызовом сегодня является логистика, поскольку классический подход "производитель – крупный склад – точка реализации" во многих случаях подвергся разрушениям, он недоступен, а новые подходы – в процессе разработки. Это подходы "производитель – место реализации", "производитель – более мелкий децентрализованный склад – место реализации", они требуют больших затрат на логистику, больше водителей, больше транспорта, более длительного времени перевозки.
Логистика – это сейчас то, что может привести к временному отсутствию или уменьшению номенклатуры товаров в магазинах.
– Компании поняли, что не стоит держать продукцию на крупных складах, а нужно создать непрерывные и разветвленные цепи поставок?
– Да, это такая логистика "с колес", она уже отработана на рынке топлива, где есть понимание ежедневных и еженедельных объемов продаж на каждой АЗС и логистика выстраивается так, чтобы бензовозы двигались от границы так, чтобы не было дефицита и не нужно было что-то накапливать.
– Продовольственные компании также определяют объемы потребления по точкам реализации, потребность в автомобилях, чтобы создать цепочки без стадии накопления?
– Да, именно к этому стремимся. Производители работают над этим вместе с ритейлерами, потому что самостоятельно обеспечить всю логистическую цепочку одной из сторон сложно. В одних случаях транспорт предоставляет производитель, в других — торговая сеть. То есть они совместно выстраивают маршрут продукции от производства к точке продажи.
Определенный запас на месте производства, конечно, будет оставаться. Но задача — максимально уменьшить крупные объемы накопления на промежуточных складах и сделать поставки более прямыми и оперативными.
Фото: Тарас Высоцкий (инфографика РБК-Украина)
– По каким продукты питания Украина зависит от импорта?
– Прежде всего речь идет о продуктах, которые в Украине просто не производятся или не выращиваются. Это, например, экзотические фрукты — цитрусовые, бананы. Точно так же мы импортируем сырье, собственного производства которого у нас нет, в частности кофе и какао-бобы.
Достаточно значительной является доля импорта рыбной продукции, прежде всего океанической и морской рыбы. Во время войны промышленный вылов в Черном и Азовском морях фактически отсутствует, поэтому здесь импорт играет важную роль.
По другим категориям импорт также присутствует, но часто это уже вопрос выбора потребителя. Например, кто-то предпочитает определенную импортную кондитерскую продукцию или корма для домашних животных.
В то же время критической зависимости от импорта по большинству продуктов у нас нет. Украинское производство способно обеспечивать базовые внутренние потребности. Поэтому, если не брать во внимание экзотические фрукты, отдельные виды сырья, а также океаническую и морскую рыбу, импорт для нас преимущественно дополняет внутреннее предложение, а не замещает его.
– Находится ли импорт под большей угрозой обстрелов и срыва поставок, чем внутреннее производство?
– Импорт также несет свои риски. Часть продукции ранее ввозилась крупными партиями в распределительные центры, там накапливалась, а уже оттуда развозилась дальше. Соответственно, такие центры точно так же оказались в зоне риска. Поэтому сейчас этот вопрос также требует децентрализации.
В то же время с импортом несколько проще с точки зрения логистики, поскольку большинство партий ввозится автомобильным транспортом. А такие маршруты можно оперативнее менять и перенастраивать в зависимости от ситуации.
– Некоторые торговые сети начали вводить ограничения на продажу товаров в одни руки, например, 6 бутылок растительного масла, 6 килограммов крупы. Это premature (преждевременные) меры?
– Во-первых, такие меры точно преждевременны. Во-вторых, нужно проанализировать, не создают ли они еще больший ажиотаж. Люди могут воспринимать это так: если уж ввели ограничения, значит, надо купить все шесть пачек, даже если изначально планировали взять одну.
С нами это решение не обсуждалось, поэтому сложно оценить его влияние на поведение потребителей. Но оснований вводить ограничения из-за того, что продукции физически не хватает, нет.
Читайте также: Как выросли мировые цены на продовольствие?
Тем более речь идет о продукты социального значения — сахаре, крупах, подсолнечном масле. Объемов их производства более чем достаточно. В определенных местах могут возникать отдельные проблемы, но в масштабах страны такой проблемы нет.
Фото: Тарас Высоцкий (инфографика РБК-Украина)
– Не стоит переживать, что на длительный период с полок могут исчезнуть крупы, растительное масло, мука, сахар, яйца?
– В текущей ситуации оснований волноваться нет.
– По каким продуктам Украина полностью обеспечена собственным сырьем?
– Мы полностью обеспечены хлебобулочными изделиями. Определенный импорт в этой категории есть, но он не критичен. На 100% обеспечены и мукой. Украина выращивает более 24 млн тонн пшеницы, тогда как внутреннее потребление составляет около 6 млн тонн, из которых на продовольственные нужды необходимо 3–3,5 млн тонн.
Точно так же достаточно макаронных изделий. Импортируем лишь отдельные их виды — в соответствии с предпочтениями потребителей.
Что касается круп, то пшеничной, ячневой, овсяной, гречневой и кукурузной мы производим в разы больше, чем потребляем внутри страны. В то же время рис импортируем, поскольку из-за природно-климатических условий в Украине его выращивают в небольших объемах.
Украина остается экспортно ориентированной по сахару и растительному маслу. Производство масла превышает внутреннее потребление примерно в десять раз.
По овощам борщевого набора определенный импорт возможен, но основные объемы производятся в Украине. Картофель, морковь, свекла, лук, капуста — здесь проблем с обеспечением нет.
По молочной продукции баланс примерно нейтральный. Есть категории, которые мы больше импортируем, например сыры, а есть те, которые больше экспортируем — сухое и сгущенное молоко, масло. Но даже при полном отсутствии импорта базовая потребность в молочной продукции будет обеспечена.
Яйца Украина экспортирует. Свининой мы обеспечены собственного производства. По мясу птицы Украина является нетто-экспортером — то есть экспортирует больше, чем потребляет.
А вот соль мы импортируем, поскольку основные ее месторождения связаны с "Артемсолью", которая оказалась на временно оккупированной территории.
– Какой баланс производства-потребления курятины как наиболее доступной мясной продукции?
– Производство курятины составляет почти 1,4 млн тонн в год, внутреннее потребление – 908 тысяч тонн, экспорт – 550 тысяч тонн.
– Известно ли вам о том, что торговые сети начинают больше завозить товаров длительного хранения?
– Рост продаж таких продуктов был более актуальным в периоды отключений электроэнергии, когда возникали трудности со хранением продукции.
Сейчас продукции кратковременного хранения достаточно. Возможно, ассортимент не всегда такой широкий, как раньше, но такая продукция ежедневно есть в продаже.
Поэтому предпосылок для изменения структуры потребления мы не видим. Нельзя сказать, что люди, например, стали больше потреблять консервированной продукции.
– По каким товарам все-таки возникновение дефицита наиболее вероятно?
– Это товары, которые нужно быстро реализовывать, – овощи и фрукты. У них сравнительно не такой долгий срок хранения, они объемные с точки зрения перевозки. Частично это может быть свежая и охлажденная продукция, которая может продаваться на льду, – свежее мясо или рыба. По другим товарам таких рисков нет.
Фото: Тарас Высоцкий (инфографика РБК-Украина)
– Должно ли государство создавать запас продуктов питания для населения?
– Военный опыт с учетом наших производственных возможностей показал, что потребности в таких запасах нет. Их создание означает дополнительные расходы на хранение. Если резервы не используются, продукцию нужно постоянно обновлять, а предыдущие запасы — реализовывать. Ранее в Украине действовала система государственного резерва, но она не показала себя как эффективный инструмент.
Если бы Украина зависела от импорта какой-либо из основных категорий продовольствия, тогда создание таких запасов могло бы быть оправданным. В таком случае действительно существовал бы риск перебоев с поставками или физической нехватки определенной продукции.
Украина — аграрная страна, и практически в каждом регионе есть сельскохозяйственное производство. Даже в Карпатах производится определенная доля аграрной продукции. В таких условиях масштабное накопление продовольствия в одном месте, наоборот, создает дополнительные риски.
Когда производство продуктов питания рассредоточено по всей стране, оснований говорить об угрозе голода для украинцев нет.
– Как государство может влиять на цены продуктов питания в случае неконтролируемого удорожания? Например, на топливном рынке есть государственная "Укрнафта". По решению правительства эта сеть продает топливо по средним ценам, что удерживает другие сети АЗС от повышения цены. Однако у нас нет государственных магазинов или агрохолдингов.
– На топливном рынке работает, пожалуй, около десятка крупных национальных операторов. В то же время производителей продуктов питания — сотни. При таком количестве участников рынка картельный сговор практически невозможен.
Если какой-то производитель решит установить более высокую цену, велика вероятность, что другие предложат более низкую и таким образом заберут часть его рынка.
Поэтому при нынешней структуре продовольственного рынка нет необходимости ни в дополнительном регулировании, ни в создании крупного государственного оператора.
– Сейчас действует ограничение наценки на социально значимые товары – 10%, ее соблюдение должна контролировать Госпродпотребслужба.
– Такая норма действует во время военного положения. Есть исчерпывающий перечень продуктов, на которые она распространяется, и он невелик. Это, в частности, подсолнечное масло, яйца категории С1, пшеничная мука, курятина, батон и сливочное масло.
Идея этого ограничения заключается в том, чтобы не допустить необоснованно высокой наценки на такие товары.
Практика показывает, что масштабных злоупотреблений ценами нет: в 99% случаев торговые сети соблюдают эту норму. Поэтому этот инструмент скорее является сигналом для рынка. Такой общественный договор работает: государство определило рамки, и участники рынка их придерживаются.
– Если говорить об урожае, его экспорте и блокаде портов Черного моря, как вы оцениваете урожай этого года?
– С учетом того, что война продолжается, урожай этого года можно оценить как хороший. По нашим ожиданиям, он может быть на 1,5–2% больше, чем в прошлом году.
Читайте также: Каков урожай подсолнечника и может ли подешеветь масло?
В целом ожидаем более 80 млн тонн зерновых и масличных культур. По всем основным позициям показатели хорошие.
– Какие сейчас складываются цены на мировом рынке для нашей продукции?
– Цены частично выросли, в том числе за счет сокращения экспорта из Черноморского региона, но резкого роста, как это было в 2022 году, не произошло.
Рост цен не покрывает дополнительные расходы на логистику (через порты Дуная, западные железнодорожные переходы и дополнительный автотранспорт – ред.). Прежде всего стали убыточными экспортные поставки зерновых.
Фото: Тарас Высоцкий (инфографика РБК-Украина)
– Давайте укажем расходы на логистику и цены для определенной культуры.
– Возьмем пшеницу. Себестоимость ее выращивания при наилучшем сценарии составляет около 150 долларов за тонну. В начале июля агропроизводитель мог продать тонну пшеницы с отгрузкой через глубоководные порты Большой Одессы за 205 долларов — без учета расходов на фрахт.
Сегодня цена пшеницы выросла до 275 долларов за тонну. Но дополнительная логистика через порты Дуная к Черному морю стоит более 100 долларов. Если учесть и другие расходы производителя, получаем ситуацию, когда экспорт пшеницы сегодня является убыточным.
– Поэтому компании не спешат везти пшеницу за границу?
– Конечно. Производители задумываются: возможно, в следующий раз стоит сеять меньше, ведь какой смысл продавать продукцию в убыток.
– Какую долю продукции, которую ранее экспортеры могли вывозить через порты Большой Одессы, сегодня можно транспортировать альтернативными маршрутами — железной дорогой через западную границу, через Дунай и автомобильным транспортом?
– Более-менее гарантированно альтернативные маршруты могут обеспечить около 40% от объемов, проходивших через порты. Сейчас вывозится около 38% от того объема, который должен был бы экспортироваться.
Если все сложится благоприятно, этот показатель может вырасти до 50%, но это фактически максимум. Большие объемы альтернативными маршрутами вывезти невозможно.
– Есть ли среди украинских компаний спрос на всю доступную пропускную способность альтернативной логистики, или из-за высокой стоимости перевозок экспорт существенно сократился?
– Спрос на уровне 40% от мощностей портов есть, но здесь нужно разделять разные виды продукции.
Масличные культуры — это около 20 млн тонн — и продукты их переработки остаются прибыльными даже при более дорогой логистике. Так же экспорт зерновых из приграничных регионов, например Черновицкой области, может быть безубыточным или даже иметь определенную прибыльность. Именно такая продукция обеспечивает спрос на 40% и до 50% пропускной способности.
В то же время, даже если бы альтернативная логистика позволяла перевозить большие объемы, продукции для такого экспорта могло бы просто не хватить. По нашим расчетам, экономика экспорта 26 млн тонн зерна — 16 млн тонн кукурузы и 10 млн тонн пшеницы — в нынешних условиях не складывается.
– Как вы взаимодействуете с соседними странами для увеличения пропускной способности альтернативных путей?
– Мы обращаемся к нашим партнерам, прежде всего к Румынии, где видим наибольший потенциал, а также к Польше с просьбой увеличить пропускную способность их железных дорог.
Сегодня "Укрзализныця" могла бы доставлять к границе с Румынией или Польшей больше агропродукции, чем далее способны пропустить железные дороги этих стран. Поэтому мы просим увеличить минимум на 50% количество поездов, которые могут проходить за сутки.
Читайте также: Зачем Россия блокирует логистику поставок зерна — комментарий МИД Латвии
Что касается автомобильного транспорта, то увеличивать объемы перевозок таким путем очень дорого и сложно.
– Ранее вы сообщали, что с Польшей велись переговоры об увеличении транзита до 600 тысяч тонн агропродукции в месяц. Насколько это реально?
– Такой объем возможен, если все сложится максимально благоприятно. В июле через Польшу мы перевезли 400 тысяч тонн агропродукции автомобильным и железнодорожным транспортом вместе. В августе удалось выйти уже на 530 тысяч тонн.
То есть прогресс есть, и цель увеличить этот объем до 600 тысяч тонн в месяц вполне реалистична. Возможно, удастся выйти даже на 650 тысяч тонн в месяц.
– В 2022-2023 годах в ЕС действовала инициатива "Пути солидарности" – снижение стоимости транзита украинских товаров в европейские порты. Не планируется ли ее реанимировать?
– Эта инициатива продолжает работать. Мы сразу возобновили коммуникацию с Брюсселем и другими странами относительно того, где можно ускорить досмотр товаров, ввести круглосуточный режим работы и уменьшить бюрократические процедуры.
То, что на польском направлении удалось увеличить транзит с 400 тысяч тонн до 530 тысяч тонн, как раз свидетельствует о том, что инструменты “солидарности” применяются.
Фото: Тарас Высоцкий (инфографика РБК-Украина)
– Не будет ли проблем с попаданием украинской продукции на польский рынок, как это было в предыдущие годы? – Таких рисков нет, поскольку сейчас уже не действует режим свободной торговли, который был в 2022–2023 годах. Для поставок отдельных товаров установлены квоты, и превысить их мы не можем. В ЕС действует единая система, фиксирующая объемы ввезенной продукции. Когда квота исчерпана, система это фиксирует, и в дальнейшем такой товар может перемещаться по территории ЕС только транзитом. – Сложно ли нам сейчас конкурировать с мощными агропроизводителями – странами Латинской Америки? – По зерновым культурам – да, экспорт наших зерновых в настоящее время убыточен, а у них – прибылен. – Многие компании перешли к хранению, например, зерна в полиэтиленовых рукавах. Могут ли такие непроектные решения привести к большей потере урожая? – Нет, опыт 2022-2023 годов показал, если соблюдена правильная технология закладки, то через 2 года качество, например, кукурузы не меняется. У компаний достаточно рукавов для хранения зерна, нам помогают партнеры, также есть мощности элеваторов. Системной угрозы потери урожая из-за нехватки мощностей пока нет, но в отдельных регионах и в пиковый период уборки потребность в дополнительном временном хранении остается. – Возможно ли сокращение переработки (производства растительного масла, сахара, муки) из-за блокады портов? – Что касается растительного масла – пока нет оснований говорить о снижении. По муке и по другим товарам – основы заложены до июля 2027 года и уменьшение сырья не прогнозируется. В агросекторе применяются длинные циклы – минимум один год. Пока мы находимся в текущем, уже заложенном цикле. — Вы отмечали, что из-за проблем с экспортом компании могут сокращать посевные площади. О каких масштабах может идти речь? — Если порты будут оставаться заблокированными более полгода, речь идет не столько о сокращении, сколько о менее продуктивном использовании земли — на площади до 7 млн гектаров. А это треть всех посевных площадей Украины. Что имеется в виду? Просто бросить землю слишком дорого: за ней все равно нужно ухаживать, чтобы она не зарастала сорняками, ликвидация которых потом обойдется еще дороже. Читайте также: Посевы свеклы рекордно упали, будет ли сахар?
Поэтому, вероятно, на этих площадях откажутся от интенсивного выращивания в пользу технологий с минимальными затратами. Например, будут высевать сидераты — культуры, которые позже запахивают в почву в качестве удобрения. Земли будут ухожены, однако урожая не дадут. Если ситуация не изменится, агрокомпании могут перейти к такой практике уже следующей весной.
— Угрожает ли блокада портов сокращением переработки — производства растительного масла, сахара и муки?
— Что касается растительного масла, оснований для падения пока нет. Сахарную свеклу еще только начали убирать. Что же касается муки и другой продукции, то фундамент производства заложен до июля 2027 года, поэтому дефицита сырья не ожидается. Агросектор работает длинными циклами — минимум в один год, и сейчас мы двигаемся в рамках уже сформированного цикла.
