Западные столицы годами исходят из того, что полное поражение России в Украине невозможно и даже нежелательно: загнанный в угол Кремль якобы может пустить в ход ядерное оружие. История войн последних восьми десятилетий это не подтверждает — ядерные державы проигрывали куда более слабым противникам и ни разу не нажали на красную кнопку.
Как передает "Хвиля", об этом пишет эксперт Европейского политического института в Киеве Андреас Умланд в колонке для Foreign Policy.
Умланд напоминает, что мало кто из западных политиков открыто поддерживает "победу" Украины. Вместо этого звучат размытые формулы вроде помощи Киеву "столько, сколько понадобится". Логика проста: у Москвы есть ядерное оружие, поэтому ее поражение не только невозможно, но и опасно для всех.
Эту картину мира годами формировали влиятельные западные голоса. Профессор Чикагского университета Джон Миршаймер, до февраля 2022 года уверявший, что Россия не нападет на Украину, предостерегал Запад не толкать "великую державу к краю", потому что Путин "может тогда прибегнуть к ядерному оружию". Похожие предупреждения звучали и от гарвардского профессора Стивена Уолта.
"Есть вероятность, что ситуация может обостриться, особенно если Россия сочтет, что проигрывает, и поверит, что это будет катастрофическое поражение. И это то, что должно беспокоить всех нас", — говорил Уолт в 2023 году.
Именно из-за веры в угрозу ядерной эскалации администрация Джо Байдена тормозила поставки оружия Украине — прежде всего дальнобойного и всего, чем можно ударить по территории России. Хотя ни Киев, ни его партнеры никогда не планировали катастрофического поражения РФ в смысле марша украинских войск на Москву. Украина стремится освободить собственную территорию в границах, которые сама Россия признавала в договорах до 2014 года.
Владимир Зеленский не рассчитывает и на быстрое полное освобождение. В 2025 году Киев заявил — и с тех пор повторял, — что готов на соглашение о прекращении огня по нынешней линии фронта. То есть Украина соглашается на частичную победу России ради мира.
Дальше автор раскладывает историю. В 1960-х ядерная Франция проиграла колониальную войну в Алжире, который был не просто заморской колонией, а аннексированной частью метрополии с 1,6 млн европейских поселенцев. США проиграли во Вьетнаме, СССР — в Афганистане. Китай проиграл войну против Вьетнама, американцы позже повторили советский провал в Афганистане. Каждый раз ядерная держава терпела унизительное поражение от куда более слабого неядерного противника — и не применяла атомное оружие.
Причина, по мнению Умланда, в неформальном табу, которое сложилось после Хиросимы и Нагасаки. Ядерное оружие остается инструментом сдерживания на случай экзистенциальной войны, но его применение в ограниченных интервенциях признано стратегически бессмысленным и морально неприемлемым. Вера в силу этого табу дошла до того, что неядерные государства сами нападали на ядерные: в 1973 году Египет и Сирия атаковали Израиль, в 1982-м Аргентина начала войну с Британией за Фолкленды.
Российские ядерные угрозы звучат с 2014 года, а в 2024-м Москва демонстративно изменила доктрину, снизив порог применения. В Европе и США эта риторика сработала: оружие Киеву давали с задержками, лимитами и ограничениями на использование. В самой Украине эффект оказался близким к нулю — ВСУ перешли все "красные линии", включая первое наземное вторжение на территорию России со времен Второй мировой, удары дронов по Москве и Санкт-Петербургу и системное уничтожение стратегических целей в глубине РФ. Часть атак выполнили западным оружием, в том числе британскими Storm Shadow.
"Мы будем рассматривать такую возможность [ядерного ответа], когда получим достоверную информацию о массированном запуске средств воздушно-космического нападения и пересечении ими нашей государственной границы", — заявлял Путин в 2024 году.
Киев эти формулировки игнорирует. Умланд объясняет это рациональным расчетом, а не безрассудством. Применить ядерное оружие ради удержания незаконно захваченных чужих территорий — не то же самое, что защищать собственную страну. Последствия такого нарушения международного права не просчитает никто, включая Путина и его окружение. Добавляется и репутационный риск: эскалацию прочитают как признак слабости — великая держава не смогла обычными средствами одолеть неядерную среднюю.
Парадокс в том, что реальный риск ядерного удара автор видит в противоположном сценарии. Марьяна Буджерин, исследовательница ядерной истории из Массачусетского технологического института, писала в Bulletin of the Atomic Scientists: Кремль может решиться на атомное оружие не чтобы избежать унижения, а когда уже будет близок к победе. Примерно так же США в 1945 году ускорили капитуляцию обессиленной Японии.
"Эти издержки победившая Россия смогла бы компенсировать лучше, чем Россия проигрывающая", — отмечает Буджерин. По ее словам, "осуждение со стороны Китая будет значить меньше для России, которая выиграла свою войну в Европе", а сам ядерный удар "неизбежно произведет впечатление в столицах НАТО и позволит России выстроить послевоенное урегулирование в Европе в свою пользу".
Вывод Умланда жесткий: решения о поддержке Украины не должны приниматься из страха. Ядерная эскалация маловероятна до тех пор, пока основные силы украинской армии не начнут продвигаться вглубь законной государственной территории России. Пока Кремль верит, что реакция мира будет решительной и разрушительной для самой РФ, он продолжит воздерживаться от этого шага.
Ранее "Хвиля" рассказывала, почему ядерное сдерживание дало сбой и как это меняет правила войны. Также мы писали, почему ядерная риторика Москвы больше не пугает Запад.
